Начнем с себя?

Автор: 05 октября 2013 422

«Гуляя» по просторам Интернета, обнаружила статью, которая у меня сначала вызвала иронию, а потом заставила задуматься. Над проблемой, как навести порядок на улицах и во дворах в нашем регионе, бьются и чиновники, и депутаты. Губернатор области поставил задачу сделать Калужскую область самой комфортной для проживания. Председатель Законодательного Собрания встретился практически с каждым депутатом в районах и везде звучала одна тема — благоустройство, наведение порядка, ремонт дорог. Средства на это выделяются регулярно, и немалые. Только на дороги в текущем году область истратит более четырех миллиардов рублей.

«Гуляя» по просторам Интернета, обнаружила статью, которая у меня сначала вызвала иронию, а потом заставила задуматься. Над проблемой, как навести порядок на улицах и во дворах в нашем регионе, бьются и чиновники, и депутаты. Губернатор области поставил задачу сделать Калужскую область самой комфортной для проживания. Председатель Законодательного Собрания встретился практически с каждым депутатом в районах и везде звучала одна тема — благоустройство, наведение порядка, ремонт дорог. Средства на это выделяются регулярно, и немалые. Только на дороги в текущем году область истратит более четырех миллиардов рублей.

Но стало ли чище в наших городах и селах? Где современные магистрали вместо перелатанных и разбитых лесовозами дорог? И заключается ли вся проблема только в выделении денег? Ответы на эти вопросы, думаю, можно найти в той самой статье, которая мне попалась на глаза.

Про то, как 10 лет изменился Нью-­Йорк

Теория разбитых окон

В 1980-­х годах Нью­-Йорк представлял собой адский ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений КАЖДЫЙ ДЕНЬ. 6-­7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рискованно ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.

Город был в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории.

Но потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-­му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений — наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75 % меньше преступлений, чем в начале. По какой­-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон.

Что произошло? Кто нажал волшебный стоп­-кран и что это за кран?

Его название — «Теория разбитых окон». Канадский социолог Малкольм Гладуэлл в книге «Переломный момент» рассказывает:

«Разбитые окна» — это детище криминалистов Уилсона и Келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям».

Гладуэлл занимается социальными эпидемиями. Он считает, что человек нарушает закон не только из­-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг.

Нидерландские социологи подтверждают эту мысль. Они провели серию любопытных экспериментов. Например, такой. С велосипедной стоянки возле магазина убрали урны и на рули велосипедов повесили рекламные листовки. Стали наблюдать — сколько народа бросит флаеры на асфальт, а сколько постесняется. Стена магазина, возле которого припаркованы велосипеды, была идеально чистой.

Листовки бросили на землю 33% велосипедистов.

Затем эксперимент повторили, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками.

Намусорили уже 69% велосипедистов.

Но вернемся в Нью-­Йорк в эпоху дикой преступности. В середине 1980­-х в нью­йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее.

«Парень, займись серьезными вопросами — техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!» Но Ганн был настойчив:

«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма — известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».

И Ганн дал команду ощищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это было как религиозное действо», — рассказывал он позже.

В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.

В 1990-­м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон. Вместо того, чтобы заняться серьезным делом — тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за… безбилетников. Почему?

Новый начальник полиции верил — как и проблема граффити, огромное число «зайцев» могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. Его эксперимент тоже удался.

В 1994 году мэром Нью-­Йорка избран Рудольф Джулиани. Он забрал Браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города.

Полиция заняла принципиально жесткую позицию по отношению к мелким правонарушителям. Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кидал пустые бутылки. Разрисовывал стены. Прыгал через турникеты. Если кто-­то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму.

Уровень городской преступности стал резко падать — так же быстро, как в подземке. Начальник полиции Браттон и мэр Джулиани объясняют: «Мелкие и незначительные, на первый взгляд, проступки служили сигналом для осуществления тяжких преступлений».

Цепная реакция была остановлена. Насквозь криминальный Нью-­Йорк к концу 1990­-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.

Так, может быть, и нам нужно сначала начать с себя? Научиться не бросать бумаги мимо урн, не рисовать на стенах, не ломать построенное, а полиции жестче пресекать подобные правонарушения? Кому-­то это может не понравиться, ведь многие хотят свободы во всем. Но тогда не будет порядка. Выбор за нами.

© 2018 Портал НГ-РЕГИОН Все права защищены