Мир, Россия, Обнинск

Автор: 25 апреля 2017 1082
Павел Лукша: «Необходимо создавать такие условия, чтобы человек хотел работать и жить в Обнинске» Павел Лукша: «Необходимо создавать такие условия, чтобы человек хотел работать и жить в Обнинске»

Будущее науки глазами профессора Павла Лукши

Пару лет назад журнал «Русский репортер» включил выпускника обнинского Гуманитарного центра (теперь это Свободная школа), а ныне профессора практики Московской школы управления «Сколково» Павла Лукшу в число сотни самых авторитетных людей России.

Павел Лукша известен как футуролог, человек, придумавший «форсайт по-русски», с помощью которого получилось разработать «дорожные карты» реформирования образования, развития Дальнего Востока и профессий будущего. Главный результат его деятельности на сегодняшний день — проект «Глобальное будущее образования», в рамках которого за два с половиной года прошло несколько сессий на всех континентах — полтысячи специалистов из 50 стран объединились для разработки образовательных моделей будущего. Он также автор «Атласа новых профессий» — проекта, описывающего будущее 25 отраслей российской экономики и помогающего школьникам, родителям и учителям понять, к какой работе стоит готовиться.

«Благодаря проведенным исследованиям мы сейчас на кончиках пальцев держим образ образования будущего, — говорит профессор. — А система трансляции знаний и само познание тесно связаны, и поэтому нам важно понимать, куда движется наука в мире». А так как Обнинск все-таки наукоград, темой нашего разговора стало будущее науки — в мире, России и Обнинске.

«Новая среда». Куда движется мировая наука? Каковы основные тренды ее развития?

Лукша. После Второй Мировой войны наука стала стремительно превращаться в компонент экономики и инструмент экономического развития. Такая новая модель получила название «экономики знаний». Ее будущее определяют несколько трендов.

Первое. Крупные компании в развитых странах двинулись в сторону создания инновационных экосистем. Они вместо того, чтобы держать все у себя под крылом, создают сеть взаимосвязанных партнеров — разработчиков, поставщиков, — и даже часто провоцируют сотрудников выйти из компании для создания собственного стартапа. Например, компания «Филипс» сформировала вокруг себя большой технологический парк. Если мы будем это проецировать на Россию, то крупные корпорации «Росатом», «Ростехнологии» уже вынуждены двигаться по этому пути. Иначе они станут проигрывать миру в запуске новых продуктов. И если проецировать на Обнинск, идея двинуться в сторону кластерного развития науки — стратегически правильная. Это более мощный движок, чем ориентация на одного крупного заказчика в виде госкорпорации.

Второе. Делать хорошую науку становится все более дорого. Все открытия, сделанные с помощью дешевых инструментов, уже состоялись. А теперь надо строить гигантские коллайдеры и огромные радиотелескопы. Радиотелескоп SKA площадью квадратный километр, который сейчас сооружают в ЮАР, будет за год производить столько информации, сколько было во всем интернете в 2010 году. Это означает, что ни одна страна в одиночку не сможет делать сложную науку. Она стала глобальной. Отдельно взятой даже самой богатой стране уже не по карману познавать тайны природы.

Отсюда следует интересная вещь — исчерпание зон поиска из-за очевидной дороговизны исследований. Физика перестала быть наукой, постоянно приносящей важные открытия. И неизвестно, удастся ли в физике осуществить следующие прорывы или мы все уже исчерпали. С химией с небольшим отставанием будет происходить то же самое. У химии пока есть резерв — нанотехнологии и создание молекулярных машин, которые бы смогли соединять самые разные молекулы и собирать из них неведомые доселе вещества. Однако получится ли это на самом деле, или мы и здесь упремся в предел своего знания, неизвестно. Самые же главные прорывы в науке в ближайшие годы будут делаться в биотехнологиях и исследовании мозга. Здесь нас ожидают грандиозные открытия. И еще раз скажу — ни одна страна мира больше не может самостоятельно обеспечивать крупные научные достижения — даже США. Все серьезные проекты делаются в кооперации. Если выходит интересная статья, у нее 20-30 авторов из самых разных стран мира. Такая наука, в которой изолированно работают маленькие лаборатории, практически закончилась. Если в России тренд на изоляционизм возобладает слишком сильно, и нашим ученым запретят контакты с иностранными коллегами, мы отстанем навсегда и окончательно. Не хочется идти по пути Северной Кореи. У нее есть своя наука, направленная исключительно на производство вооружений, чтобы пугать весь остальной мир. Мы все-таки другая страна.

«Новая среда». Какая?

Лукша. Мы страна на перепутье. Хотя мы до сих пор живем в логике имперской науки конца XIX века, в мире такая модель закончилась, и мощное централизованное управление наукой уже не дает стимулов для развития. Сейчас в России предпринимается попытка увязать науку с частными компаниями. Есть попытка запустить венчурную экономику, но этому препятствует слабая защита интеллектуальной собственности. Есть идея прорваться на рынки завтрашнего дня в рамках того, что называется Национальной технологической инициативой. В ней речь идет, например, о беспилотном транспорте, нейрокоммуникациях, цифровом здоровье — когда датчики снимают показатели состояния организма и дают рекомендации, как человеку питаться и какую таблетку принять. Эти технологии появятся для массового применения через 5-10 лет.

«Новая среда». Может ли Обнинск стать научным центром мирового уровня?

Лукша. Все еще может. Но здесь нужно будет работать с третьим важным трендом «экономики знаний»: рынок ученых и инноваторов становится все более глобальным. Хороший специалист со знанием языка вполне может найти работу и в Южной Корее, и в Германии, и в Калифорнии. Надо понимать, что уже сейчас наш город конкурирует не с Димитровградом или Дубной, а с ведущими научными центрами мира. Я знаю людей, которые после окончания хорошего университета возвращались домой в Обнинск работать, но через два-три года уезжали за границу в ведущие мировые центры по ядерной физике или радиологии. Значит, необходимо создавать такие условия, чтобы человек хотел работать и жить в Обнинске.

Здесь есть узкие места. Молодые специалисты могут найти работу в наукограде. Но вопрос, а качественной среды им хватает? А рядом Москва, в которой жить поинтересней. Поэтому надо создавать привлекательное пространство, возрождать городскую культуру. Развитие городской инфраструктуры — это условие наличия в Обнинске классной науки.

У молодого специалиста должна появляться возможность создать свое инновационное предприятие и зарабатывать на нем хорошие деньги. Если человек видит такую траекторию своего развития, и если здесь имеется нормальная медицина, образование, культурная жизнь, дороги, почему не жить в Обнинске?

Стратегия развития города должна обеспечивать жизненный цикл талантливого ученого, который, развиваясь, становится лидером ведущей технологической компании. То есть, своим знанием и своими мозгами создает достойную жизнь для себя, своих сотрудников, членов их семей — а значит, для всего города. Пример тому — директор «Парка активных молекул» Рахим Розиев. В городе вполне есть место для нескольких десятков подобных ему инноваторов, руководящих технологическими компаниями мирового класса. Если город хочет занять достойное место в российской науке и в мире, придется идти по этому пути.

Еще в городе должен появиться полноценный международный образовательный кластер. Заготовка такого кластера в виде связки ИАТЭ — ЦИПК уже есть. Но его необходимо развить, привлекая ведущие российские вузы.

В Обнинске нет нормального конгресс-центра. Его строительство не прихоть, а стратегически необходимая вещь. Здесь постоянно должны проходить международные конференции по профильным для наукограда темам, чтобы зарубежные ученые приезжали сюда общаться с нашими.

«Новая среда». В Обнинске есть одно мощное научное направление, в котором у нас лидирующая позиция в мире — это физика быстрых реакторов. Пуск реактора БН-800 это лидерство подтвердил. Это перспективное направление, на ваш взгляд?

Лукша. Как объяснял на нашей программе для «Росатома» Евгений Адамов, атомная энергетика — это трудный ребенок. Он может стать гением, а может в раннем возрасте пойти по кривой дорожке. Сейчас доля атомной энергетики в мировой генерации довольно невелика, а после Чернобыля, Фукусимы и скандалов с ядерными свалками общественные страхи зашкаливают — и человечество вполне может из-за этих страхов отказаться от АЭС, как это сделала Германия под давлением «зеленых». Поэтому нужны технологии, которые позволяют обеспечить максимальную безопасность АЭС и максимальную утилизацию ядерного топлива. Если в России удастся реализовать заявленный проект «Прорыв», предусматривающий снижение рисков аварий и замыкание топливного цикла, это создаст для Обнинска хорошее окно возможностей.

© 2018 Портал НГ-РЕГИОН Все права защищены