18 октября 2022 года он был призван по мобилизации. Казалось бы, что тут удивительного? Три года назад многие обнинцы получили повестки от военкомата. Но Гуриков работал в НИФХИ им. Карпова, и ему полагалась бронь. Однако он от нее отказался: «Если Родина позвала, значит, надо идти». В своем выборе он не сомневался ни секунды.

Сергей Гуриков мог остаться дома. Но пошел сражаться

Кто не пошел

Тогда многие его не поняли. «Испуганные патриоты», что бросились штурмовать Верхний Ларс, дорого заплатили бы за бронь. А тут человек сам от нее отказывается. Как так? Сам Сергей не осуждает тех, кто не пошел на фронт. В его словах нет яда или высокомерия: «Война наш мир поделила на три части: тех, кого война втянула в свой круг полностью, сочувствующих, которые стараются помочь фронту, и тех, кому все равно, — размышляет он. — Не мне решать за всех этих людей. И не могу сказать, что у меня лютая ненависть к тем, кто относится к третьей группе. Что ж, они так воспринимают мир».

Но эта философская отстраненность у Гурикова исчезает, когда речь заходит о детях. О тех, чьи отцы не вернулись. Или тех, кто в тылу сталкивается с чудовищным искажением ценностей. «Как объяснить ребенку, что его папа не придет домой… Или, например, мальчишке может стать обидно, когда ему скажут: твой папа дурак — пошел воевать, а мой молодец, он от призыва откосил. Нужно, чтобы с молодежью работали искренние и талантливые люди, для которых патриотизм и сплоченность — не галочка в отчете. Есть герои — и забывать их нельзя».

Самое страшное на войне

Что самое страшное на войне? Этот вопрос часто задают фронтовикам. Пепел говорит, что страшен не свист пуль и не грохот разрывов. Самое страшное — это то, что остается, когда грохот стихает.

«Тяжело видеть, как твой товарищ остается лежать на поле боя. А самое страшное — сообщать об этом его родным. Еще страшнее — когда человек пропадает без вести, и нет даже возможности похоронить его с почестями».

Он рассказывает о госпитале, куда попал после ранения. Не о своей боли, а о чужих страданиях, которые жгли душу страшнее осколков. «Было очень тяжело морально. Видеть, что человек не на линии огня, он вроде в безопасности… Но без рук и ног и не может вспомнить свое имя…»

Но именно там, в аду боли и отчаяния, он увидел то, что сильнее любого оружия. «В нашей палате был двадцатилетний парень, оставшийся без обеих ног. И вот к нему приехала жена, привезла ему маленького сына. Он взял ребенка на руки — и был счастлив. И вся семья счастлива».

И в его собственной истории такая же любовь. Его жена не просто ждала Сергея с фронта. Когда ранило, бросила все и приехала в госпиталь, чтобы быть с ним. Ухаживала не только за ним, но и за другими ранеными, став для бойцов ангелом-хранителем.

«Мне было, для кого жить. Моя жена ухаживала за мной. И я пошел на поправку». Эти простые слова — гимн той силе любви, что поднимает с больничной койки и заставляет заново учиться ходить. Не только физически, но и по жизни.

Мы — дети воинов и героев

Хотя есть раны, которые не зашить хирургическими нитками. Они кровоточат годами.

«Ты возвращаешься домой, а известия о гибели товарищей выбивают почву из-под ног… Тот убит, другой сгорел… Они навсегда останутся молодыми и жизнерадостными, а нам с этим жить». И здесь Сергей находит опору в связи поколений. Во время Великой Отечественной его дед дошел до Польши танкистом. Бабушка была малолетней узницей фашистского концлагеря.

Он думает о ветеранах прошлых войн — Афгана, Чечни, Великой Отечественной. О тех, кто тоже терял друзей и нес этот груз до конца своих дней. «Думаю, то же чувствовали ветераны прошлых войн, но они прошли свой путь, и не сломались. И мы пройдем». Это не бравада, а уверенность.

В Сергее говорит кровь. Не метафорически, а вполне реальная, унаследованная от предков. Он — плоть от плоти народа-воина, народа-победителя. «Мы — народ, закаленный войной. Так исторически сложилось, что нашим дедам и прадедам приходилось воевать, проливать кровь за Родину… Эта память генетически живет в нас».

От Сергея исходит уверенность: люди, прошедшие ад и оставшиеся людьми, — это и есть та самая опора, тот стержень, на котором держится русская земля. Они — ее соль. Та самая, что не дает миру окончательно потерять вкус. Вкус совести, чести и мужества.

Сергей Гуриков, позывной «Пепел», воевал на Сватовском направлении, потом защищал Белгородское приграничье, участвовал в тяжелейших боях во время прорыва у Волчанска и Нижней Таволжанки. Был тяжело ранен, мог бы погибнуть под завалами, чудом остался жив. Потом прошел долгое лечение, был комиссован. Заново учился ходить, проходил реабилитацию. Сейчас работает на своем рабочем месте аппаратчиком производства химреактивов.