Началось с насмешек

В редакцию обратилась мама Ульяны. Имя девочки изменено, кроме того, мы специально не называем школу, из которой ей пришлось уйти, дабы «хвост» травли не перешел с ней в новое учебное заведение. Ульяна еще в прошлом году почувствовала, что становится чужой в собственном классе. Началось все с относительно безобидного игнорирования, снежным комом накатили колкие замечания, насмешки, обзывательства. А потом в школьный чат пришла ее фотография с нецензурными рисунками и надписями.

С каждым днем страх перед очередной насмешкой рос, Ульяна рассказала обо всем маме и вскоре начала отказываться ходить на уроки. Родители пытались найти помощь в школе — обращались к классной руководительнице, не требуя наказать детей. Просто просили поговорить с ними по-человечески. Бесполезно. Педагог говорила, что средств воздействия у нее нет.

Наступили долгожданные каникулы. И семья вздохнула с облегчением. Но летом буллинг продолжился в интернете: одноклассница нашла аккаунт Ульяны в соцсетях, начала писать обидные комментарии, мол, «ну и бред», «перестань выкладывать», а когда ее заблокировали, нашла профиль в другой соцсети и продолжила уже в личных сообщениях.

Педагогическая безответственность

В начале учебного года мама обратилась к школьному психологу: «Та, выслушав, подтвердила: такое отношение со стороны одноклассников — не норма. Но классная руководительница отмалчивалась, — рассказывает она. — Тогда я предложила ей провести совместную беседу с зачинщиками и самой Ульяной, чтобы выяснить причины конфликта, а педагог ответила: “Вы думаете, если я с ними поговорю, они не станут обижать вашу дочь еще сильнее?”».

В конце концов родители пошли к директору. Но поддержки не нашли и там. Им попытались объяснить, что «Ульяна сама все придумывает», а классный руководитель и вовсе заявила: «Это не травля. Травля — это когда долго». В конце встречи директор непрозрачно намекнула: «Забирайте документы и переходите в частную школу. В классе 36 человек, никто одним ребенком заниматься не будет».

И семье пришлось на это пойти.

К сожалению, случай далеко не уникальный, и хорошо, если удается остановить ситуацию до того, как она выйдет из-под контроля. Но так бывает не всегда. Буквально на прошлой неделе в Калуге подростки поставили на колени 11-летнего мальчика и заставили на камеру извиняться за то, что он рассказал об их краже из магазина. И самое страшное, что в ПДН узнали о вопиющем случае только из ролика в интернете. Никто из взрослых не обратился в полицию. А ведь именно игнорирование проблемы подпитывает жестокость, делает буллинг нормой, а тех, кто страдает, — виноватыми в собственных бедах.

Травля и конфликт

Психолог Елена Раевская подчеркивает, что важно понимать разницу между травлей и конфликтом. «В случае травли группа детей вытесняет одного ребенка из общества: игнорирует, обзывает, портит ему вещи. Причина не в споре, это взрослые думают, кому, что и как сказать. А дети — они непосредственные, — говорит она. — Если же это конфликт, то всегда есть точка спора: кто-то что-то не поделил, кто-то наговорил на другого. Тогда вполне достаточно просто разобрать ситуацию».

И все-таки, если обстоятельства вынудили перевести ребенка в другую школу, как сделать так, чтобы он снова не стал жертвой?

Раевская советует родителям: «После перехода в другую школу желательно обратиться к психологу, разобрать предыдущую ситуацию, понять, что можно изменить в поведении ребенка, чтобы он вновь не оказался жертвой. При попадании в новый коллектив вероятность того, что ситуация повторится, равна вероятности, что она не повторится. И так как за других мы не ответственны, начинать стоит с себя».

Проблема вечная и системная: с буллингом боролись и в советское время, и в перестройку, боролись наверняка даже при царе. Только тогда и близко не было инструментов, которые есть сейчас. А в современных школах в штате находятся специальные люди, которые отвечают в том числе за то, чтобы ничего подобного не происходило: психологи, наставники, советники, помощники.

Забота классного руководителя

Случай Ульяны, как говорят специалисты, — пример безответственности сотрудников школы. А как на самом деле должен действовать педсостав?

«При травле важно выявить зачинщиков и «солдатиков», провести социометрию класса, а затем — открытый классный час, — советует психолог. — Можно через сказки, проективные методики объяснять детям, почему травля вредна. Например, история «Гадкого утенка» помогает понять, каково это — быть исключенным».

Помимо бесед, Раевская рекомендует сплачивающие мероприятия: совместные игры, групповые проекты. «Важно, чтобы дети взаимодействовали. Постепенно травля теряет силу и переходит в более дружественные формы поведения», — уточняет она.

Роль родителей тоже важна. Чрезмерная опека и излишняя тревожность могут усилить виктимизацию, но молчать, когда ребенка травят, тоже нельзя. «Если директор отрицает проблему, родители могут обратиться в учебно-методический центр или управление образования, — говорит психолог. — Парадокс: родители детей, которые отличаются не лучшим поведением, первыми пишут жалобы, чтобы привлечь школу к ответственности. В то время как родители «пострадавших» молча переводят их в другие заведения».

Кто попадает под удар

С буллингом могут столкнуться разные дети: кто-то тревожный, кто-то мягкий, кто-то с особенностями развития. Единый портрет жертвы создать невозможно.

Школьная травля не исчезнет сама, она всегда была, есть и, вероятно, будет. И пока педагоги разводят руками, школа может превратиться в место, где безопасность и справедливость перестают существовать. Пока взрослые не возьмут ответственность и не вмешаются, жертвы остаются без защиты, а новые «Ульяны» неизбежно появятся снова.