22 июня 1941 года разделило историю этих мест на «до» и «после». Но за пять дней до трагедии на месте будущего Обнинска царила та самая довоенная жизнь, которую потом несколько поколений вспоминали с щемящей грустью.
Сирень и гармошки
Если бы мы оказались в Пяткине 17 июня, то с трудом бы поняли, где же должны быть трубы атомной электростанции, которая сегодня — символ мирного атома. Деревня утопала в зелени. Под горкой цвела липовая роща, а по весне, рассказывала старожилка Валентина Фоминична Болонкина, Пяткино просто утопало в сирени. По вечерам над изгибистой рекой Протвой звучали гармошки. Колхозники «Красной горки» жили дружно. Взрослых насчитывалось 157 человек, детворы — 99 душ.
В соседнем Самсонове жизнь тоже била ключом. Деревня считалась зажиточной: помимо работы в колхозе имени Ворошилова, местные умелицы занимались ткачеством. Белкино готовилось к сенокосу, а в поселке Обнинское (всего 22 семьи на 15 сотках болотистой земли) женщины управлялись по хозяйству. Да, жили небогато — как и везде в деревне. Но стол был сытным, в домах — тепло.
Главной гордостью этих мест на государственном уровне была уникальная школа-колония «Бодрая жизнь», основанная в 1911 году педагогом Станиславом Шацким. К июню 1941 года это был передовой педагогический центр. «Детское царство», где ребята учились и жили по правилам, которые сами устанавливали.
Никто из них не мог предположить, что буквально через полгода в этих живописных местах начнется ад.
«Если завтра война...»
17 июня десятилетняя Галя Ольховская (будущая хранительница памяти поселка Обнинское) гоняла с ребятней по улице, не зная забот. Но были на территории будущего Обнинска дети, которые знали, как пахнет порох. В 1937 году сюда привезли 500 детей из охваченной гражданской войной Испании. Они прекрасно помнили ужасы бомбежек Барселоны. Но думали, что война осталась в прошлом. И за 5 дней до войны, как обычно, гоняли в футбол на поле у будущего главного корпуса ФЭИ. Никто из них даже в самых страшных мыслях не мог представить: именно в этом здании немцы уже осенью устроят госпиталь. В 1941-м и выпускники школы-колонии, и выпускники испанского детского дома ушли сражаться с фашистами.
Тишина перед грозой
А тогда, 17 июня, в Обнинском мирную тишину разрывал лишь гудок паровоза на Киевском направлении. 22 семьи жили скромно. Взрослые работали в подсобном хозяйстве Кривского, дети учились в Белоусове. 17 июня — обычный рабочий день. Кто-то полол грядки, кто-то чинил забор. Учительница Варвара Карповна Розанова (чьи тонкие тетради сегодня хранятся в Музее истории города Обнинска) записывала в дневник погоду: «Солнечно. Хлеба пошли в колос. Красота».
Никто из этих 157 взрослых и 99 детей Пяткина, учителей «Бодрой жизни» или ткачих Самсонова не читал еще похоронок. Они просто жили.
Ровно через четыре месяца по этим местам будут отступать к Наре оставшиеся в живых подольские курсанты, в Белкине — падать бомбы, а Пяткино фашисты сожгут дотла. Дети поселка возле станции будут украдкой класть на дорогу картошку для наших военнопленных… Начнутся 72 дня оккупации…
***
17 июня 1941 года земля будущего Обнинска пахла свежим сеном, липовым цветом и хлебом.
Проезжая сегодня по улице Московской или глядя на братскую могилу возле парка в Белкино, стоит помнить: наш город вырос не только из реакторов и лабораторий. Он, сын своей страны, вырос из пепла сожженных деревень и слез детей, переживших войну.
