Предыстория
Август 1945. Наша страна лежит в руинах, люди получают продукты по карточкам, еще не все солдаты вернулись домой — советско-японская война не завершена. В это время, 6 и 9 августа, американцы атаковали Хиросиму и Нагасаки. Они применили не просто новейшее оружие массового поражения по мирным жителям. Это был неприкрытый «атомный шантаж» нашей страны. Американцы были уверены, что Советский Союз ничего не сможет противопоставить ядерной угрозе.
В сентябре Сталин подписал указ постановления Государственного комитета обороны о создании Спецкомитета, а при нем Технического совета, в который вошли известные физики-ядерщики Игорь Васильевич Курчатов и Петр Леонидович Капица: стране был нужен ядерный щит. В апреле 1946 года основали ядерно-физические исследовательские центры: Институты «А» и «Г» в Сухуми, Лаборатория «Б» — на Урале (Челябинск‑70) и Лаборатория «В» — вблизи станции Обнинское.
Весной 1946 года, на фоне послевоенной разрухи, в тихом местечке недалеко от Малоярославца начал существовать объект, которого не было ни на одной карте.
Лаборатория или завод? Или объект?
Все, что было связано с ядерными изысканиями, окружала строжайшая тайна. Так, Лаборатория «В» значилась для внешнего обозначения как Опытный механический завод (мехзавод). Его почтовый адрес указывался как «Малоярославец 1», в 15 км от реально существующей Лаборатории «В». А сотрудники из местного населения, поступавшие туда на работу, получали приказ о зачислении в организацию под названием Объект «В» МВД СССР. Получается, для одной научной организации использовалось несколько названий.
В книге Ревекки Ароновны Гавриловой «История становления Обнинска. 1949–1960-е гг.», выпущенной в рамках «Музейного проекта», приводятся воспоминания старожила Обнинска А. В. Казаковой-Клягиной: «Все сотрудники дали подписку о неразглашении государственной тайны. Нам объяснили, что это секретный объект, и никто, нигде и никому не должен рассказывать или писать в письмах о том, чем здесь занимаются. Вскоре вся территория нового объекта оказалась окруженной колючей проволокой, мы стали жить в зоне…». Об уровне секретности говорит и такой факт: школа на объекте официально имела номер 121-й московской школы, только в Москве об этой школе ничего не знали.
В условиях начинающейся «холодной войны» Лаборатория «В» была островом абсолютной тайны не только, скажем так, по внешнему периметру, но и внутри самой лаборатории. Здесь молодые ученые во главе с великими учеными Александром Лейпунским и Дмитрием Блохинцевым решали задачи невероятной сложности, и при этом могли только догадываться, над чем трудятся их коллеги в соседних кабинетах.
Из тени в свет
Между тем, именно здесь атом научили «быть рабочим, а не солдатом»: 26 июня 1954 года в 17.45 Первая в мире атомная электростанция, рожденная в стенах Лаборатории «В», дала промышленный ток. Это был триумф, о котором невозможно было молчать. СССР начал активно продвигать идею «мирного атома».
На объект, еще вчера скрытый от посторонних глаз, потянулись иностранные делегации — ученые, дипломаты, журналисты. Строгий режим секретности пришлось смягчить: слишком много «чужих» увидело станцию своими глазами. Это был первый шаг из тени. Рождение АЭС дало импульс развитию территории вокруг нее: в 1956 году поселок при секретном институте получил статус города. Обнинск стал городом Первой в мире АЭС, городом мирного атома, городом науки.
Но и у этого места было свое «двойное досье». Для мира он стал Обнинском — первым в мире городом атомщиков. Внутри же системы продолжало существовать прежнее обозначение — Лаборатория «В». Это разделение, понятное лишь посвященным, подчеркивало, что, несмотря на новый статус и внешнюю открытость, сердце города по-прежнему работало в особом режиме.
Промежуточный шифр
Сотрудники Музейной группы Первой в мире АЭС предоставили информацию о Приказе № 27 Минсредмаша от 15.01.1957 года «О присвоении условных наименований организациям»: Лабораторию «В» переименовали, для внешнего мира она получила длинное и неброское условное название: «Физический институт Главного управления по использованию атомной энергии при Совете Министров СССР». «И это не первый приказ о переименовании, — рассказывает ведущий сотрудник музейной группы ГНЦ РФ — ФЭИ Александр Мамкин. — Работая в архиве, я обнаружил не менее 4 подобных приказов». Зачем же такие сложности? Ответ прост — это были времена холодной войны. Чтобы сотрудничать с зарубежными странами, участвовать в международных проектах вроде Международного агентства ООН по атомной энергетике, нужна была «легенда». Новое название позволяло скрыть прежние секретные связи института с оборонным ведомством. Это была чистой воды дипломатическая уловка.
Финальное превращение
Шаг от условного названия к настоящему, открытому, был сделан лишь в 1960 году. Лаборатория официально стала Физико-энергетическим институтом (ФЭИ). Это переименование стало символом новой эпохи. Институт, уже обладавший уникальным опытом построения первой АЭС и разработок уникальных реакторов, окончательно закрепил статус флагмана атомной науки, открытого для масштабных исследований в энергетике. Позже, в 1996-м, к названию прибавилась фамилия Александра Ильича Лейпунского, что стало данью памяти великому ученому.
