«Его гнев»

История такая дикая, что от нее заходится сердце. 15-летний ученик одинцовской школы прошел в нее с ножом и перцовым баллончиком, долго ходил по этажам, заглядывал в начальные классы, где шли уроки, похвалялся ножом в коридоре, а когда, наконец, в дело вмешался охранник, брызнул ему в лицо из баллона и стал гоняться за детьми. Зажал пойманного четвероклассника, таджика по национальности, с которым и знаком-то не был, и, распаляя себя матом, десятикратно всадил в него нож. Потом в лицо уже мертвого ребенка распылил баллончик. И, конечно, — селфи.

Накануне подросток разослал однокашникам полный ненависти к миру и особенно к инородцам манифест «Мой гнев», никто, впрочем, не отреагировал. В школе его характеризуют хорошо: спокойный, жалоб нет.

Вот вкратце история произошедшего, за которой кроется не только ужас всех, кто мог находиться рядом, но и страх совершенно далеких людей — за своего ребенка, который может стать жертвой немотивированной агрессии.

Усилить и углубить

Уже через несколько часов из калужского минобраза последовало разъяснение: «Руководителям образовательных организаций Калужской области дано указание брать под особый контроль все конфликтные ситуации, возникающие среди учеников, усилить меры безопасности при организации пропускного режима и дополнительно проинструктировать сотрудников охраны и педагогов, а особенно — классных руководителей. С целью профилактики подобных явлений учителям рекомендовано следить за эмоциональным состоянием учащихся, снижать уровень эмоционального накала и создавать бесконфликтную среду в школе».

Обнинцы к директиве отнеслись со скепсисом. Вот типичный комментарий из соцсетей: «После каждого случая все усиливают и усиливают. Доходяг на вахте в школах теперь заменят на спортивных профессионалов? Вряд ли. На пищащие рамки после каждого ученика будут реагировать? Вряд ли. Может, охранникам дадут полномочия досматривать школьников? Вряд ли. Так что же тогда изменится? Опять на три дня всех поставят на уши, а потом забудут».

Позволим себе не согласиться, что все так плохо: за последние годы ситуация с охраной школ резко улучшилась. Как минимум распознавание «свой-чужой» работает, и абы кто теперь в учебное заведение не пройдет.

Но ни один педагог, ни один руководитель не даст 100%-ной гарантии, что дети абсолютно и полностью защищены. Слишком многослойная это задача. И вопрос, как уберечь детей, теперь уже от сверстников, встает в полный рост.

Физический барьер

Во всех наших школах есть охрана. И есть металлодетекторы, которые должны реагировать на ножи и прочие запрещенные предметы. Но практически повсюду они отключены. Причина проста: если охранник будет останавливать каждого ребенка, на которого запищала рамка из-за мелочи или ключей в кармане, дети застрянут на входе и не попадут на урок.

Опять же досмотр школьников запрещен. Проверить, что у ребенка находится в портфеле, охранник не имеет права. И найдется огромное число родителей, которые будут отстаивать подобную неприкосновенность детей.

Теоретически, как говорят обнинские директора школ, сегодня есть самые разные системы досмотра, в том числе по биометрии. Искусственный интеллект сможет распознать эмоциональное состояние ребенка и при необходимости дать сигнал тревоги. Но даже при наличии средств внедрить такие технологии будет крайне сложно: часть родителей обязательно выступит против.

Впрочем, в Обнинске есть примеры исключительно грамотной настройки физического пропуска. Например, в Техническом лицее первый СКУД установлен еще на улице, и проходит там первичный контроль. Второй — внутри заведения, причем у охранника есть ручной металлодетектор. Он откалиброван так, что реагирует только на крупные предметы: с ножом не пройдешь, а с мелочью пропустит. А чтобы ребята не скапливались у входа в очереди, занятия для разных параллелей начинаются в разное время.

Только вместе

Однако физическим ограничением допуска в школу проблему не решить, уверены педагоги. Синдром униженного и оскорбленного ребенка обязательно найдет выход в виде агрессии. Пусть не в школе, так за ее пределами. Это для страдающего подростка доказательство, что он что-то значит и на что-то способен.

Всех таких нестабильных детей, уверена директор «Державы» Оксана Копылова, надо обязательно мониторить. Это непросто, особенно если ребенок замкнут. И главная беда не в том, что педагоги невнимательны. «Все дети так устроены, что семья, мама с папой, какие бы они ни были, ближе к ним, чем школа и воспитатели. Поэтому только вместе с семьей мы можем вытащить ребенка из бездны отчаяния, которая толкает его на агрессию — по отношению к другим людям или себе», — уверена Копылова.

С ней абсолютно согласна директор Техлицея Ирина Строева: «Подмена семьи школой невозможна. Мы должны объединяться в борьбе за ребенка, тратить на это силы, время и любовь. Находить для него интерес, оттягивать от агрессии в интернете, менять гаджеты на общение. Да, это трудно. Но по-другому ничего не получится».

ЕСТЬ МНЕНИЕ

Ирина Логутенкова, начальник психологического центра ИАТЭ

«То, что произошло в Одинцово, может быть вызвано двумя причинами. Первая — дебют психиатрического заболевания, который часто случается именно в подростковом возрасте. Чтобы заметить изменения в поведении, не нужно быть врачом, признаки, как правило, очевидны. Достаточно обычной внимательности. Их видят родители, учителя, одноклассники. Другое дело, что они не хотят верить собственным глазам, не обращают внимания на подростка.

Второй вариант — переживание какой-то травмирующей ситуации, с которой он не справился. Это совершенно не обязательно травля, корни проблемы могут быть любыми. Но итог один — на этой почве вырастает ненависть. К обидчикам или к самому себе, не так уж важно. Если подросток перестает ценить собственную жизнь, считая себя недостойным жить на земле, он не может ценить и жизнь окружающих.

Манифест, который будущий убийца разослал одноклассникам — последний крик о помощи. Такими вещами не шутят».